Статьи

Бывают ли русские бывшими? Украинский кризис глазами грека

 Скачать  книгу на Google.Play (для установки необходима операционная система Android) 

Часть 1

Бывают ли русские бывшими? 

(Украинский кризис глазами грека)

На написание данной книги меня натолкнул вопрос моего 9-летнего сына. После просмотра новостей об Украине по греческому телевидению он притащил свой учебник по истории (сейчас они проходят период крещения Руси) и задал мне вопрос: «Папа, а кого мы крестили?» Я, хоть и историк по образованию, не сразу сообразил, что ответить, кроме того что "они сами выбрали веру", но кто "они"? Русские?

«Мы видим мир не таким, каков он есть, но таким, каковы мы есть»

 

Идол – это обожествление человеческих иллюзий, и мы умудряемся сотворить идолов даже из своих детей и любимых людей. Тем более, мы творим идола из прошлого, приписывая ему то, чего не было. Украинская историография – это не столько наука, сколько политика. Псевдонаучность характерна для националистической историографии, так как для нее важно НЕ «то что было» (история), а то «что будет» (политика). Нация — это идеологический проект, частью которого является «политика направленная в прошлое» .

Тезис «Украина – не Россия» основан на трех исторических идолах: это Киевская Русь, Малороссия и Галичина. Их общая черта в том, что их самобытность формировалась вне границ Московского государства, а значит, там заложены истоки украинской идентичности. Изложу позицию греческой исторической школы о том, «какой народ крестился», исходя от обратного, т.е. почему все это не Украина. Потом скажу о самом интересном – о рождении «украинской идентичности» в рамках социальной политики коренизации эпохи СССР и ее результатах от Майдана до Донбасса.

Итак, для начала: кто крестился?

Во-первых, Русь сама избрала систему цивилизационных координат, поэтому корректнее говорить о том, «кто крестился», а не «кого крестили». Но Русь тогда не была «Киевской», как утверждает современная украинская историография. Почему? Греки – единственный народ вне границ стран бывшей «Киевской Руси», где история ее крещения преподается в школах как часть нашей (т.е. не только вашей!) истории. Но в наших школьных учебниках (на момент начала преподавания данного периода истории Византии) не используется термин ‘Киевская’ в применении к Руси, потому что как сами жители этой страны, так и народы-современники (например, греки) её так не называли. История – это взгляд современника событий (т.е. для нас, которые не являемся современниками событий, это взгляд из прошлого). Так вот, если Киевской её не называл ни Рюрик, ни Владимир, ни греческие епископы (все они – современники событий), значит, она была просто Русь. Термин ‘Киевская Русь’ впервые появился в научных трудах поздней царской России XIX века, и только в эпоху СССР он был официально принят в употребление. В новой украинской историографии он понимается как подобие прото-Украины.

Но история – это прежде всего мнение людей прошлого о себе и лишь в последствии  наше мнение о прошлом. Но не учитывать мнение людей прошлого нельзя.

Итак, эта просто Русь (не Киевская) была крещена в младенческом возрасте, поэтому крещение сыграло важную роль в этногенезе. Как происходит рождение народа (этногенез по-гречески) – трудно объяснить, но легко увидеть. Зайдите в любой православный храм и посмотрите на людей, которые стоят в очереди перед причастием. До причастия в очереди могут стоять люди с самым разным, как сейчас принято говорить, этническим происхождением, но после причастия у всех людей одна плоть и одна кровь. Вот так и произошел этногенез Руси: до крещения это было государство с самыми разными славянскими (и не только) племенами плюс варяги. После крещения – это один народ, русские (народ – это общая память).

Я не случайно использую определение ‘русские’, так как в современных греческих школах, в момент начала преподавания данного периода истории Византии, детям не говорят о ‘крещении Киевской Руси’ (это термин советского происхождения). Также не используется и современный российский термин древнерусское государство’, так как у нас древность – это то, что было до рождения Христа. У нас, в греческих школьных учебниках, все это обозначается как «христианизация русского народа». Я понимаю, что с этим не согласятся приверженцы украинской самобытности, но, быть может, мы, греки, лучше знаем, какой народ крестился, все-таки со стороны виднее. Да и история эта – не только ваша, но и наша, и мы имеем полное право на свое мнение.

 

Малая Россия (не Украина)


Тут напрашивается еще одна, чисто греческая ремарка. Титул предстоятеля Церкви, который по-русски значится как «Всея Руси», на греческом языке звучит как митрополит (теперь уже патриарх) «Всех Россий», потому что Россий всегда было много. Я понимаю, что с этим уже не согласятся русские ура-патриоты, которые привыкли рассматривать историю русского народа только в рамках истории государства Российского, но это неправильно. Единственный случай, когда вся территория бывшей «Киевской» Руси вошла в состав одного государства – это период с 1939 г и до распада СССР. Термин Μικρὰ Ῥωσσία’ ‘Малая Россия’ (Малороссия) – был введен в употребление греческими епископами, в церковной юрисдикции которых (Константинопольский патриархат) до 1686 года находилась та часть русского народа, которая жила в составе Великого княжества Литовского и, впоследствии, Речи Посполитой. Поляки эту землю называли своей окраиной (Украиной). Т.е. то, что для поляков было Украина, для греческих епископов и для русского народа, который там жил, называлось Малая Россия. Так что история русского народа и история государства Российского – не одно и то же.

Ну, а когда великие украинизаторы говорят, что были огромные бытовые, языковые и обрядово-социальные отличия между малороссами и московитами, аргументируя их «нерусскость», так все эти отличия в русском народе были всегда – до и после крещения, постоянно эволюционируя. Но они никогда не воспринимались современниками (людьми прошлого) как отличия этнические, так как народ был православный, живший в Малой России. Только после 1917 года греческий церковный термин ‘Малая Россия’ (Малороссия) и производные от него слова были практически выведены из историографического употребления и заменены на термин польского происхождения – ‘Украина’. Тем не менее, в прошлом малороссы украинцами себя не называли, и говорить об «украинском прошлом» малороссов нельзя, так как термин ‘украинец’ в эпоху малороссов не был этническим.

Термин "Украина"

«Тиха украинская ночь.
Прозрачно небо. Звезды блещут.
Своей дремоты превозмочь
Не хочет воздух. Чуть трепещут
Сребристых тополей листы.

А.С. Пушкин, «Полтава», 1828 год.

К сожалению, у современных украинцев полный сумбур с терминами. Географический термин ‘Украина’ действительно достаточно древний, он встречается не только в Ипатьевской, но и во многих других летописях. Но надо понимать, что средневековый термин ‘kraina’ как и ‘okolie’, ‘okolica’, – это исключительно географический (не этнический) термин, и этот термин применялся далеко не только к территории южной Руси. Окраин (Украин), было много, причем не только в русской или польской истории. В Византии, например, были так называемые акриты субкультура крестьян-воинов, которые охраняли от арабов границы Римской империи (так они тогда называли Византию). Если перевести греческое слово Ακρίτας (акритас) на русский язык, получится ‘украинец’ (житель окраины). Причем, эти воины-акриты с бытовой и этнокультурной точки зрения отличались от жителей Константинополя не меньше, чем казак с чубом от москаля в мундире но и те и другие себя называли римлянами (ромеями на греческом). К сожалению, современная украинская историография проецирует современное этническое самосознание украинцев на прошлое их русских предков

Но история – это мнение людей прошлого о себе, нами восстановленное. Этим и отличается историческая реконструкция от пропагандистских лозунгов.

Этнических украинцев тогда еще не было ввиду православия. Об этом далее.

 

Термин "Мать городов русских"

Словосочетание ‘Мать городов’ представляет собой семантическую кальку с греческого «митрополия», от греч. μήτηρ – мать и греч. πόλις – город. Центром единой русской митрополии изначально был Киев, затем Владимир (оттуда и фотография Церкви Покрова на Нерли), потом Москва. Затем русская митрополия разделилась на две части.

Причины раздела когда-то единой митрополии русских земель на Киевскую и Московскую (1441-1458) – тема для отдельной статьи. Почему для отдельной? Потому что раскол не был этническим. Не было даже намека на «украинскую православную церковь». Причина была в нежелании Запада допустить, чтобы та часть русского народа, которая оказалась в его геополитической сфере влияния, духовно окормлялась Московским епископом. Так возникли две православные митрополии русских земель. Что касается той части русского народа, которая жила вне границ Московского государства (в составе Польши, но в Киевской православной митрополии, Константинопольской юрисдикции) и подвергалась давлению со стороны католической экспансии (принуждение к унии), исповедание православия, в конечном счете, стало фактором этнической самоидентификации малороссов. Православие в их восприятии – это вера отцов, русская вера.

Фундаментальная проблема советского и постсоветского образования, заключается в исключении преподавания истории религии из истории народа. Но надо понимать, что несколько веков назад мироощущение людей определялось в большей степени принадлежностью Церкови, чем танцами, вышиванками и разными говорами. «Там, где Епископ, там и Церковь» – этот фундаментальный тезис канонического православия для средневековых русских Малой России был намного важнее, чем все вышиванки вместе взятые. Сегодня принадлежность к какой-либо конфессии не соответствует понятию ‘нация’, но тогда понятия ‘нация’ вообще не было. Как ислам для арабов, так и православие сыграло аналогичную роль в общерусской народной памяти – оно собрало разрозненные племена в народ, предотвратив его последующий распад. И, как и Арабы не раскололись на разные народы в условиях отсутствия единой государственности, так и русские – после распада «прото-русского государства» («Киевская» Русь), сохраняя веру, сохраняли свою историческую память.

Повторюсь: православие в их восприятии – это вера отцов, русская вера.

Современным людям с этим можно не соглашаться (можно вообще в Бога не верить или быть иной веры), но понимать и принимать – не одно и то же. Понимать роль православия в формировании общерусской народной памяти эпохи средневековья – это вопрос элементарного образования, принимать православие на личном уровне или нет – это свобода совести, но эти вещи нельзя путать.

История – это взгляд людей прошлого на самих себя, а не наш взгляд на прошлое.

Что касается греческих епископов (которые и инициировали термин ‘Малая Россия’, ‘Малороссия’), то человек принадлежит к тому народу, которому он служит (хоть и половина митрополитов «всея Руси» были греки), и греческие епископы ровно 700 лет, если включать год крещения и год выхода территории нынешней Украины из юрисдикции Константинопольского патриархата (с 988 по 1686 годы), служили вначале всему русскому народу, а затем – «малой его части», которая до XVII века жила в составе Польши.

Отдельно повторяю для современной украинской молодежи: термин ‘Малая Россия’ (Малороссия) не украинский и даже не русский, он административно-церковный, греческого происхождения. Соответственно, малороссы не «малость русские», они – просто русские, так как слово "Мало" не этнически-уничижительное а наоборот географически нейтральное. Итак, никакого рождения украинской идентичности как чего-то отдельного от общерусской исторической памяти в среде малороссов быть не могло. Теперь – далее по списку...

 

Уния?

Есть мнение, что географический термин ‘украинец’ (житель окраины) стал этнонимом отдельного от русских народа с принятием Унии с католическим миром западно-русских земель в 1596 году (Брестская уния). Но всё, как говорится, не так однозначно. Во-первых, есть примеры упорного сопротивления народа унии, которое приводило к возврату в православие. Мы, греки, дважды подписывали Унию (точнее, наши элиты): впервые в 1261 году (Лионская уния) и потом в 1449 (Ферраро-Флорентийская уния). Но эти унии так и остались на декларативном уровне, так как народ остался православным. Большинство современных греков даже не знает, что это было в нашей истории, и греко-католиков в Греции почти нет.

Термин ‘греко-католик’ в самой Греции не используется, используется термин «униат», потому что большая часть греков – это православные. И уния – это вполне обратимый процесс. Что касается западной Руси, то уния не была доведена до полного перехода в католицизм (как было с хорватами). При этом догматически униаты – это католики, и по догме (вероучение Церкви) они должны верить, например, в «непогрешимость» Папы Римского, составляющую одно из фундаментальных отличий католицизма от православия

Но по обряду униаты все еще православные. И воспоминание о православном (русском) прошлом у униатов западной Руси сохранилось.

 Униат – как человек на фотографии: он вышел из одной двери, но и не вошел окончательно в другую. 

Естественно, какие-то униаты ближе к одной двери, иные к другой. Это и по сей день так. Есть сегодня на Украине и откровенно русофобская УГКЦ (украинская греко-католическая церковь), но есть и русинские греко-католики Закарпатья, зачастую искренне любящие Россию и русское православие, они и имя русское сохранили – Русины.

В конечном счете, именно «русская уния» так и осталась унией: не произошло ни массового перехода в католицизм (т.е. воспоминание о православном прошлом сохранилось), но ввиду исторических перипетий не произошло и массового возврата в православие (т.е. православие так и осталось на уровне воспоминания-обряда). И так уже 400 лет…

Тем не менее, уния на протяжении веков оставалась именно русской, это видно на примере Польши.

 

Польша или "Русское воеводство"?

Есть мнение, что географический термин ‘украинец’ (житель окраины) стал этнонимом отдельного от русских народа за несколько веков в составе Польши, но это тоже неправильно – русские продолжили быть русскими. Во-первых, мы, греки, приложили руку (в прямом смысле): в 1620 году Иерусалимский патриарх Феофан III восстановил православную Киевскую Mитрополию, «рукоположив» новых епископов для Малой России (Малороссии), т.е. той части русского народа, которая жила в составе Польши и поляками называлась Украиной.

Что касается непосредственно Галичины, то в 1586 году антиохийский патриарх Иоаким ІV утвердил устав Львовского православного братства, которое впоследствии получило статус ставропигии – т.е. имело прямое подчинение патриарху антиохийскому, а не местным православным епископам, которые то и дело переходили в унию. Таких братств потом стало много. И даже когда и их заставили принять унию (1708 год), эти братства, выражаясь языком современных украинских националистов, оставались «рассадниками российского влияния», выступая за более тесные культурные связи с усилившимся Российским государством. Русофилов-униатов было много. В результате территория нынешней западной Украины (в составе Польши) называлась поляками, Русское воеводство со столицей в городе Львове… Наверное, полякам было тоже виднее, что речь идет о народе русском.

Австро-Венгрия?
 

Есть мнение, что географический термин ‘украинец’ (житель окраины) стал этнонимом отдельного от русских народа тогда, когда современная Западная Украина вошла в состав Австро-Венгрии. Именно в Австро-Венгрии русофилов-униатов просто уничтожили. Когда разразилась Первая мировая война, начался массовый антирусский террор в Галичине. Австрийцы понимали, что русофилы-униаты – это потенциальные сепаратисты, симпатизирующие России. И австрийцы очень по-немецки решили эту проблему.

«Галицийские русские разделяются на две группы: а) русофилов и б) украинофилов. Если вообще можно русских исправить, то это возможно единственно при применении средств беспощадного террора. Моё мнение, что все русофилы являются радикалами, и их следует уничтожать».

Генерал-майор Фр. Римль, военный комендант Львова, 1914

Была создана целая сеть концлагерей для русофилов-галичан. Самый известный из них Талергоф близ города Грац в Австрии. С началом первой мировой войны было уничтожено более 60 тыс. человек, более 100 тыс. бежали в Россию, еще около 80 тыс. было убито после первого отступления русской армии, в том числе – около 300 униатских священников, заподозренных в симпатиях к православию и России. Талергоф — это первый концлагерь в Европе, где произошел геноцид русских галичан. Немцам идея понравилась, и потом это переросло в Холокост еврейского народа. Холокост – слово греческое, и оно в переводе означает «всесожжение» (у слов есть свой смысл) – это уничтожение всех носителей определенной этнической идентичности. Австро-Венгрия в буквальном смысле выжигала всё русское в галичанах, это и был «русский холокост», естественно, с помощью украинофилов Галичины. Но грош цена тому русскому, который называет всех «западенцев» «бандеровцами», это все равно, что называть всех русских «власовцами». Вот фотография настоящих русских, повешенных в Талергофе – они галичане. И они во сто раз больше русские, чем жители Брянска или Твери, потому что в этих городах быть русским было легко.

Русский народ Западной Руси нес в себе память о своем русском прошлом, несмотря ни на что. И доказательством его русскости является Талергоф, иначе его бы не было. Получается доказательство от обратного.

Австрийская историография для интеллигенции 

В Австрии помнили что еще в 1848 галичане называли свой национальный совет -
"Головна Русска Рада" а первый съезд галицких деятелей науки и культуры, созванный в том же году, в городе Львове,  назывался Собор русских учёных 
И Австрийцы понимали, что на смену одному поколению русофилов-галичан вырезанных в Талергоффе может прийти другое, так как русские, это народ культурный, а как известно "если не возможно остановить процесс, его надо возглавить". По этому они спонсировали создание украинской историографии, т.е. нерусской истории украинцев (товарищ Грушевский и его книга «Истории Украины-Руси»). Все это наложилось на сепаратизм поздней царской интеллигенции (Драгоманов и т.п.).

Кстати, русские – удивительный народ: у всех народов предателей называют предателями, а у русских предатели сами себя называют совестью нации.

Интеллектуал. У всех народов есть определенная прослойка высокообразованных людей, которые, зачастую, находятся в оппозиции к власти (причем к любой). Если политика – это «искусство возможного», то для творческих людей нет ничего невозможного. В принципе, эти люди и являются инициаторами прорывов и в науке, и в искусстве, оказывая при этом фундаментальное влияние и на саму политику. Но термин интеллектуал не претендует на роль "нравственного эталонона общества", так как он может быть и "злым гением"

Интеллигент. Если западный термин «интеллектуал» означает «работник умственного труда» (т.е. он может быть человеком как хорошим, так и плохим), то русский термин "интеллигент» отличается тем, что "интеллигент" плохим быть не может (сам термин нравственный). Он, прости, Господи, – «лицо высокой умственной и этической культуры». Но почему-то «этичность культуры» у львиной доли интеллигентов связана исключительно и только с раболепием перед всем Западным.

Определенной части русской интеллигенции «стыдно быть русской», но стыдно им не перед Богом, а перед Европой. Русская интеллигенция – это «европейцы в стране варваров» (с их точки зрения). В этой парадигме мышления Россия, несмотря на то, что является крупнейшей страной в Европе, понимается ими не как центр (или один из центров) европейской цивилизации, а как периферия. В их «эстетике мысли» огромный масштаб России, да и самого русского народа, понимается как проблема, а не как преимущество.

Только русские интеллигенты могли подхватить с радостью австрийский посыл о нерусской, а значит, – европейской «идентичности малороссов-украинцев». Почему?

Потому что это первая «евроинтеграция» хотя бы части русского народа. Это и по сей день так: посмотрите, с каким пиететом так называемая «российская либеральная интеллигенция» относится к Майдану. Они туда даже стали эмигрировать как в страну «победившей интеллигенции». И причем тут либерализм? В принципе, это раболепствующий менталитет высокообразованных людей. И проблема тут не в самом либерализме. Если бы на «условном Западе» доминирующей идеологией был анти-либерализм, то русские либералы тут же себя «подгладили» бы под анти-либералов, чтобы выглядеть эстетичными европейцами (в своем представлении). Выглядит это, конечно, «креативно», как на фотографии.

Русские интеллигенты (хотя европейских и нет) – они, конечно, люди креативные, но не творческие. Креативность – это когда просто репродуцируешь западные новшества в русскую реальность, а творчество – это свобода совести. Русский интеллигент отличается от русского интеллектуала тем, что у интеллигента совесть импортная (суть предательства) – в нем нет свободы! Боюсь, что если бы в 30-х годах прошлого века в России сохранилась бы поздняя царская интеллигенция, она и нацизм с фашизмом (которые были тогда «интеллектуальным трендом» в Европе), в рамках припадка раболепия (или как сейчас принято говорить "имитативности"), преподнесла бы русскому народу как индикацию цивилизованности (с таким же успехом, с которым они сейчас – либералы). Со сменой доминирующей идеологии на Западе происходит автоматическое изменение мироощущения интеллигентов – им как будто пластинку меняют. У интеллигентов совесть импортная. 

 

Корни этого раболепствующего менталитета части русской элиты уходят в XIX век. С большой натяжкой это можно назвать «побочным эффектом Петровских реформ». Именно побочным, так как Петр Великий (без всяких комплексов неполноценности) строил самое крупное государство на Европейском континенте, коим Россия и является по сей день.

Представьте себе такую гипотетическую ситуацию: Петр Великий встречается с представителями современной Российской либеральной интеллигенции. И они ему объясняют, что «они либералы, потому что так сейчас принято на западе, и Крым – не русский, потому что так считают на западе». Он бы им, наверное, не только бороды, но и головы поотрубал.

Интеллектуалами Русь строилась, а интеллигентами разрушалась. 

Что касается русской Галичины, то, если бы убиенные за свою русскость узники Талергофа узнали, что через какие-то неполные 100 лет героями Галичины объявят Бандеру с Шухевичем с их гремучей антирусскостью, они бы сами повесились.

Парадокс: если в прошлом веке на западе Украины (тогда русская Галичина) люди гибли, чтобы остаться русскими, то сегодня их потомки гибнут и убивают, чтобы ничего общего с русскими не иметь. Но в этом не виновата ни Австро-Венгрия, ни «эстетика мышления» интеллигенции. Почему?

Потому что никакого рождения «украинской идентичности» как чего-то отдельного от общерусской исторической памяти не произошло и в Австро-Венгрии, так как простому пахарю на земле глубоко «индифферентно», что там написал в своей диссертации тот или иной, прости, Господи, «интеллигент». Этнос – это общая память не академиков, а народа. Австро-Венгрия рухнула как государство и просто не успела вырастить поколение на Грушевских. Что касается русских интеллигентов с их русофобским термином "украинская этническая идентичность" в применении к народу русскому, эти книжки и журналы сам народ не читал. Но именно в XIX веке были заложены ростки, которые взойдут в веке XXI, именно в XXI, а не в XX. Почему?

СССР почти Украина

 

Есть мнение, что украинство вытесняет pусскость только в эпоху СССР. Этнораспад – это когда у части народа массово меняется восприятие прошлого, и это может произойти только на основе простого и элементарного общеобразовательного курса средней школы. Массовое образование стало доступно русскому народу только в эпоху СССР. Это была одна из лучших общеобразовательных систем в мировой истории, но она была лишена истории православия как фактора этногенеза.

Идеологическая концепция М. Грушевского была быстро подхвачена советской властью в рамках политики коренизации. У Грушевского ‘украинцы’ – это не географический термин, а этноним отдельного от русских народа. Правда, Грушевского мало кто читал, когда он работал на австрийцев. В 1929 Грушевский был избран действительным членом Академии Наук СССР, и советская средняя школа с некоторыми изменениями сделала концепцию Грушевского доступной детям, впервые рассказав русским, что они, оказывается, украинцы.

После 1917 года греческий церковный термин ‘Малая Россия’ (Малороссия) и производные от него слова были практически выведены из историографического употребления и заменены на термин ‘Украина’ и производными уже от него. Почему? Потому что в нем нет слова «русский» ни в плане цветовой гаммы, ни в плане величин (Белая Россия, Малая Россия и т.п).

Русский народ (этнос) был «неприлично огромен» в рамках концепции построения многонациональной советской политической нации. Естественно, надо было как-то аргументировать его разделение на три отдельные части, которые должны были стать прототипом «дружбы народов». Символом этого процесса стала «дерусификация» термина ‘Киевская Русь’.

 

Когда термин ‘Киевская Русь’ появился в научных трудах русских историков XIX века, он означал всего лишь «Киевскую фазу русской государственности». Но то что она Русь  для них было естественно важнее, чем то, что она была Киевской (это всего лишь одна из фаз русской государственности). Но Ленинская политика коренизации поменяла смыслы местами. Почему же указание, что Русь была Киевской, должно быть важнее того, что она Русь? А для того, чтобы аргументировать (в рамках ленинской этнической инженерии) наличие общего прародителя у трех отдельных народов (первый намек, но то, что «Украина оказывается не Россия»). Парадоксально наблюдать, как украинские националисты рушат памятники Ленину, ведь современная украинская идентичность – это в буквальном смысле «мавзолей Ленина».

После распада СССР новая украинская историография (в рамках концепции Грушевского) пошла еще дальше, – приватизировав уже всю «Киевскую Русь» для себя, получается "Русь не Россия" (рейдерство бывает не только в бизнесе). Современная российская историография спохватилась и стала называть весь этот период  «древнерусским государством», Кто прав?

Термин "Киевская Россия"

И тут еще одна греческая ремарка, в современной греческой историографии (по крайней мере в школьных учебниках), вообще, не используется термин "Русь" в применении к "прото-русскому" государству. Используется простой термин "Ρωσία" (Россия по русски). Почему так?
 
Народ, в средневековых Византийских текстах назывался  Ρως (Русь), а окончаниеία " означает ту страну, где живет этот народ (окончание определяет географию). Вот и получается, что в переводе с греческого языка слово "Ρωσία" (Россия) означает "страна русских". И термины "Русь" и "Россия" не противопоставляются, так как нельзя противопоставлять одно и тоже. "Русь" - это народ а "Россия" - это его страна 
 
Опять таки, с этим не согласятся «свидетели текстов Грушевского», но со стороны виднее.  И уж кого кого, а своих детей мы не путаем, так как история эта не только Ваша, но и наша. Крестились не "русичи", а «русский народ» и  его страна «Росс-ия», так и пишем (чтобы своих детей не путать).
 
 Терминологическая бомба замедленного действия, с "автономизацией" термина  "Русь" от своего же смысла  "Росс-ия" заложенная Ленинской коренизацией, взорвалась после распада СССР. Именно после. Почему?

 

Потому что и в эпоху СССР коренизация (украинизация русского народа) не была доведена до конца.

Никакого рождения украинской идентичности бывших малороссов (не "малость русских", а жителей Малой России) как чего-то отдельного от общерусской исторической памяти не произошло и при СССР по двум причинам. Во-первых, при Сталине радикальная коренизация (украинизация) была свёрнута, и её самые яркие представители (Грушевский) были репрессированы (Сталин вообще был в большей степени контрреволюционером, чем революционером). Всё это спустили на тормозах в пользу будущей фольклорно-местечковой самобытности УССР (т.е. термин ‘украинец’ вместо ‘малоросс’ все же «укоренились»). А потом грянула Война.

Я сейчас о Великой и Отечественной, но для начала пару слов о первом русском Майдане, и первом русском Антимайдане 

 

Нужна ли русским Россия? Майдан 17-го

В современной постмайданной Украине с упоением стирают очередную фазу истории своей страны (памятники, связанные с СССР), на что благосклонно смотрит очередное поколение русской интеллигенции (на этот раз либеральной). Ведь «Октябрь 17-го» всего лишь «Анти-майдан», остановивший, пусть и кроваво, распад огромной страны, который уже начался после первого русского Майдана – «Февраля 17-го». Как принято считать, «история не терпит сослагательного наклонения», и ни в коем случае нельзя говорить, что результатом Февральской революции «был бы» распад России. Почему? Потому что это и есть её единственный практический результат: несмотря на все "майданные кричалки" того времени, распад уже шёл полным ходом (никаких других практических результатов не было), – «по делам их познаете их». Тогда даже в Сибири появились "деятели" объявившие о "Сибирском сепаратизме".

Ну, а то, что после Октября 17-го, воссоздание огромной страны получилось кровавым, да еще и корявым (со всяким  "корренизациями"), ну уж извините "как получилось так и получилось". Нечего было Майдан устраивать русским интеллигентам. Правительство интеллигенции по определению "временное", так как русским интеллигентам "с народом не повезло", потому что - народ Великий.

А потом грянула величайшая война в мировой истории, которая собрала все части русского народа во едино. И Великий народ победил в Великой войне. Такие стержневые моменты в общенародной памяти, как Сталинградская битва и 9-е мая, купировали эффект от ленинской политики коренизации частей русского народа. Для всех этих частей война была – не просто Великой, она была Отечественной. Полноценного этнораспада не произошло и в СССР ввиду наличия живых людей с живой памятью.


 

Но великое поколение победителей уходит вместе со своей памятью.   

 

С глубоким почтением поздравляю ветеранов с 71-летием общечеловеческой победы (мы, греки, тоже воевали). И для всего русского народа Война была – «Великой Отечественной», иначе – не было бы никакой Победы.

Почему в новой украинской историографии термин «Великая Отечественная» заменяется на термин «Вторая мировая»?

Современные украинские историки лукаво заменяют термин, который может использоваться только победителями‘Великая Отечественная Война’ на термин, который может использоваться как победителями, так и побежденными – ‘Вторая мировая’. В этом отличие и 8-го от 9-го мая. 8-го мая не столько празднуется, сколько поминается окончание Второй мировой в той же Германии (по сути день поминок), а 9-е мая – День Победы И вопрос тут не столько календарный: капитуляция принималась в проигравшей Германии/Европе под конец дня 8-го, а в столице победителя Москве было уже 9-е. Вопрос тут философский, на идентификацию: 9-е мая – праздник «победителя в Великой Отечественной войне», но этот термин не могут использовать те, кто проиграл в войне. Поэтому у них и дата другая.

Действительно, в большинстве стран Европы (точнее – Евросоюза) обычно используется термин ‘Вторая мировая’, так как большинство стран континентальной Европы либо сотрудничали с Гитлером, либо были «лояльно-нейтральны», но не везде. В Греции, как и в России, термин ‘Вторая мировая’ второстепенен, так как Греция – одна из немногих стран Европы, которые были в антигитлеровской коалиции с самого начала войны (в конце войны только ленивый не объявлял войну Германии). Поэтому в наших школьных учебниках этот жуткий, но при этом героический период истории греческого народа называют «Ethniki antistasi», в переводе – национальное сопротивление, так как сопротивление было общенародным. Аналогичный подход и у сербов – им тоже есть чем гордится. А начало Второй мировой войны для Греции (когда Греция разбила фашистскую Италию в 1940-м) вообще называют «Эпосом 40-го года». Такие термины, как ‘Великая отечественная’ у русских, ‘Эпос и национальное сопротивление греков’, ‘Сопротивление сербов’ и т.п., могут использовать только народы, которым есть, чем гордится.

В новой же Украинской историографии через замену термина ‘Великая Отечественная’ на ‘Вторую мировую’ в коллективном сознании молодого украинского поколения украинские националисты из УПА (которые сотрудничали с нацистами) приравниваются к красноармейцам и ими тоже можно гордится. Это не примирение победителей и побежденных, это реабилитация коллаборационизма. 

Другая фишка современной украинской историографии (боюсь, что немецкого происхождения) – это уравнивание преступлений нацизма и коммунизма. Таким образом отменяются решения Нюрнбергского трибунала. В чем отличие преступлений нацизма (концлагерь) и сталинизма (ГУЛАГ)? Из Гулага вышел Солженицын – из концлагеря вышел кусок мыла, а мыло это было когда-то маленьким ребенком, которому просто не повезло быть евреем. Есть такая древнегреческая поговорка: «Нельзя сравнивать несравнимые вещи». Нет идеологий, во имя которых не совершены были бы преступления (современный либерализм с его «гуманитарными войнами» тому пример), но есть идеологии просто преступные сами по себе.

В Нюрнберге осудили саму идеологию «генетической несовместимости с жизнью».

Концлагерь – это абсолютное зло, которое преступно с чем-либо сравнивать. Все остальное «познается в сравнении». Далеко не факт, что если бы во всем мире победил коммунизм, то большинству народов жилось бы хорошо, но абсолютный факт, что в случае победы нацизма во второй мировой, большинства современных народов (в том числе и украинцев) просто не было бы. В этом отличие абсолютного зла от всего того, что познается в сравнении. Это не означает, что Сталин не совершал преступлений.

 

Пару слов не о Сталине 

Я одно время жил в Афинах на улице, названной в честь Византийского императора Льва III Исавра. Император был, мягко выражаясь, не подарок. В его время начались страшные репрессии православных, которые в историографии получили название «иконоборчества». За поклонение иконам людям рубили руки, выкалывали глаза, кому везло – просто убивали. Сжигали и уничтожали иконы, огромное количество культурных ценностей было уничтожено. Все эти репрессии в греческих школьных учебниках не умалчиваются и подаются, естественно, с негативной оценкой, но при этом в его честь называют улицы. Почему? А потому, что этот великий император остановил попытку арабов прорваться в Европу. Осада Константинополя длилась целый год (717-718г), и арабы были отброшены. Более того, этот горец (он был из горной Исаврии), реорганизовав армию и проведя масштабные социальные реформы в серии упорных войн, смог вытеснить арабов из Малой Азии. Он спас империю и не только. Значение победы под Константинополем сопоставимо со Сталинградской битвой (именно значение, а не масштаб битвы), так как в ином случае арабов уже ничего не могло остановить от завоевания всей Европы.

К чему это я? У нас, у греков, не такая уж большая история, всего-то 4000 лет (есть народы и по древнее), и за этот "маленький период" у нас было не так уж и много личностей, предопределивших глобальную историю человечества, чтобы их именами не называть улицы. Ну, а то, что они совершали великие ошибки – это, естественно, нельзя умалчивать и надо растолковывать в школах. Великие люди совершают великие ошибки. Александр Великий тоже был «не подарок», но в его честь названы целые города. Но я сейчас не о Сталине, я о "стране победившей интеллигенции"

 Итак, возвращаемся к новой украинской историографии 

 Чей голодомор?

Отдельно повторяю для современной украинской молодежи: немецкие нацисты не считали то, что творилось в концлагерях, преступлением против человечности по одной простой (и жуткой) причине – для немецких нацистов их дети (немецкие) были людьми, а дети евреев, славян и прочих народов, с их точки зрения, – это генетический мусор. Почему это важно понимать именно современной украинской молодежи? Потому что им сейчас предлагают новую украинскую интерпретацию термина ‘голодомор’. Сам по себе термин вполне нейтральный и может быть применим ко всем жертвам голода в СССР 1932-33 годов (в значении «умирать от голода»).

Но в новой украинской историографии термин ‘голодомор’ понимается как целенаправленное уничтожение именно украинского народа (в значении «уморить голодом»). Получается, что огромное количество жертв голода в России и в Казахстане в тот же период – это всего лишь побочное явление. Т.е. украинский ребенок, умерший от голода, – это трагедия геноцида украинского народа, а русские, татарские или казахские дети, умершие в огромном количестве в это же время по тем же причинам, – это тоже трагедия, но не равнозначная. И кто тогда эти дети? Генетический мусор?

Приватизация термина ‘голодомор’ только для описания жертв на территории Украины – это идиотизм. Я сейчас не ругаюсь, слово ‘идиот’ в переводе с греческого языка означает ‘индивидуалист’. Приличное слово – во фраке, но зачем надевать этот фрак, если он снят с трупа?

Глумление над трупом – это некрофилия: русские дети что – нелюди?

А как же Европа? В 2008 году на голосовании в ООН мировое сообщество не признало факта намеренного геноцида украинского народа Сталиным в рамках массового голода на территории СССР 1932-33-го годов. Но тут ремарка: США и Великобритания голосовали за такое признание, но они оказались в меньшинстве. Кто прав? Когда-то русские говорили: «мы – русские, и с нами Бог», сегодня часть русского народа говорит: «мы – украинцы, и с нами Америка». Ничего, что ООН против?

А как же преступления коммунизма, на которые так любят ссылаться русские интеллигенты? Быть может, главное преступление коммунизма перед русским народом как раз и состоит в политике коренизации (туземизации) части русского народа, неожиданным результатом которой (после распада СССР) и порождается современная украинская историография? А уж цель последней – не столько героизация Степана Бандеры, сколько пропаганда лжи о существовании какой-то «Украинской повстанческой армии».

«А был ли мальчик»? Или не мальчик?

УПА нельзя называть «украинской повстанческой армией» (это всего лишь самоназвание), так как ее влияние не распространялось не только на всю Украину, но даже и на всю западную Украину. Тем более, никакого ее влияния на основные регионы современной Украины не было, и быть не могло. Бандера – общеукраинский маргинал. Но УПА – это и не армия, так как армии состоят из солдат.

Солдат отличается от карателя тем, что солдат идет на войну умирать, а каратель идет убивать. Поэтому эффективность карателей в реальных военных действиях крайне низка (они боятся умирать), зато с наслаждением убивают (почитайте историю УПА). Немцы это прекрасно понимали и почти не использовали все эти карательные батальоны в реальных боестолкновениях с Красной Армией, так как каратели не могут быть армией (они не солдаты).

Но УПА нельзя называть даже «антисоветскими повстанцами». Почему? Потому что они не воевали во время второй мировой войны в тылу у Красной Армии, они «воевали» (если так можно выразиться) в тылу у немцев. Но их, естественно, нельзя называть и антигитлеровскими повстанцами. Почему? Почитайте историю УПА. Речь идет об элементарных коллаборационистах. Причем, НКВД СССР успешно использовало повадки УПА во время их ликвидации после окончания «Великой Отечественной» для русских и «Второй мировой» для УПА. Их ликвидация – это сплошная история коллаборационизма уже с НКВД. И вот этих «не мальчиков» предлагается считать героями…

Современная украинская историография – это не столько история, сколько истерика.

Это не означает, что у Украины нет героев. Украинцы воевали в этой великой войне в абсолютном большинстве в рядах Красной Армии. Солдат – это тот, кто идет на войну умирать, и эти воины-смертники взяли штурмом Рейхстаг, сломав хребет Зверю. В 2015 году, в Санкт-Петербурге, умер последний участник штурма Рейхстага, по всей Украине множество могил людей, благодаря которым нацизм был побежден. Абсолютное большинство современных украинцев – это потомки солдат-красноармейцев, т.е. потомки победителей. И вот потомкам победителей предлагается считать героями побежденных, признавая само название «Украинская повстанческая армия» за карателями, которых даже немцы считали «не мальчиками», поэтому и не использовали их в реальных боях с Красной Армией. В этом отличие термина ‘Великая Отечественная’ от ‘Второй мировой’ в применении к Украинской историографии и для понимания прошлого. Поэтому и уравняли в правах «День Победы» (9-е мая) и «День поминок» (8-е мая). По ком поминки?

Современная украинская историография – это мечтания потерпевших (или, как сейчас принято говорить, реабилитация нацизма).

Вопрос в другом: поверят ли в этот «мрачный сон» потомки победителей?

Речь идет об основных регионах Украины, которые дали миру огромное количество «Героев Советского Союза» и других орденов славы победителей Эти люди назло всем – живы сегодня. А их дети и внуки (а это большинство украинцев) поставлены перед выбором.

Человек отличается от животного тем, что у него есть память о своих предках (животное не задумывается, кто у него были дедушки и бабушки).

 

Для русского человека замена термина ‘Великая Отечественная война’ на ‘Вторую мировую’ означает оскорбление памяти своих предков, убитых в этой жуткой войне ради победы над фашизмом. Народ – это общая память, и это касается не только общих побед, но и общих бед. Современному украинцу предлагают считать бедой убийство Бандеры (реабилитация УПА), для русского человека – это не беда, это справедливое возмездие. А беда – это Волынская резня, которая делает невозможным считать УПА вообще людьми.

Интерпретация истории – это не столько вопрос науки, сколько вопрос совести. Слово ‘со-весть’ означает «совместная весть», но весть бывает и от дьявола, и каратели творили то, что они творили – с чистой совестью. Молодому украинцу, по сути, предлагается не просто «другая от русских память» (народ – это общая память), ему предлагается другая от русских совесть, если это вообще можно назвать совестью. Это извращение стало возможным только в рамках новой украинской историографии, когда украинцу рассказали, что он, оказывается, нерусский.

Так когда же географический термин ‘украинец’ стал означать не «русский, живущий на Окраине», а просто, одним словом, – «нерусский»? И каков механизм "этнораспада"?

Часть 2 

Завершение политики коренизации в постсоветской Украине

«Нетрадиционная этническая ориентация бывших русских»


В Бога можно и не верить (Он сам дал эту свободу), но не понимать роли православия в общерусской народной памяти – это без-умие! Этим безумием и грешила советская историография. Русский народ большую часть своей истории жил на территориях нескольких государств (он всегда был разделен). Но народ в средние века был в основе своей православным и частично униатским (т.е. не совсем католическим), и, как следствие, философски относился к государственным границам, которые менялись в среднем каждое поколение, по одной простой причине: у него была одна общая память – крещение, а это не событие – это бытие.

После очередной децентрализации Руси (распад СССР) всё вернулось на круги своя – опять новые границы у одного народа. Но именно советское образование напрочь исключило религиозный фактор из общей памяти русского народа в нескольких поколениях, в итоге понятие этногенеза вульгаризировалось в советском и постсоветском менталитете до элементарного краеведения. В остальном СССР как страна, победившая в величайшей войне в мировой истории, – это пик русского мессианства. Но когда СССР пал, русский народ, лишенный как православной общей исторической памяти, так и красного мессианского проекта построения идеального общества, начинает распадаться на «вышиванки и их рынки сбыта», т.е. на политические нации.

Политическая нация — это государство нового времени,
сегодня её постоянно путают на Украине (и не только) с понятием народа (этноса).

Нетрадиционная этническая ориентация "бывших русских"

В рамках постсоветского менталитета наличие трех новых русских государств, т.е. политических наций (Беларусь, Украина, Россия) стало пониматься как наличие трех отдельных народов. В этой концепции наличие разных танцев, вышиванок и разных «говоров» в языковом плане стало аргументом существования отдельных народов. Это «нетрадиционная этническая ориентация», именно нетрадиционная, так как все эти отличия в русском народе были всегда (как и в любом народе). Они на Руси были и до крещения, остались и после, всё тысячелетие, перманентно эволюционируя. Но никогда (до распада СССР) наличие нескольких государств не понималось как наличие отдельных народов.

К сожалению, вместо преподавания общей истории одного народа в нескольких государствах (как делают Греция и Кипр) Украина и, в меньшей степени, Беларусь пошли путем создания этнических мифов, новой историографии (ленинского происхождения). И вот тут наработки советской исторической школы пригодились (те же Грушевские и их производные). По сути дела политика коренизации завершилась в рамках «постсоветского образования Украины». Этнораспад – это когда меняется восприятие истории не в диссертации академика, а в массовом сознании целого поколения. Как известно, Майдан проходил, в том числе, и на «улице Грушевского», в прямом и переносном смысле этого слова. Современная украинская историография – это «скелет из шкафа» подзабытой ленинской политики этнической инженерии (коренизации) и на этих книжках вырастили поколение.

 

Что такое коренизация?

Приведу чужой для вас пример коренизации, не касающийся ни украинцев, ни русских, и в этом смысле более понятный, так как не задевает за родное.

Пример будет из коренизации сербов и болгар в рамках создания Югославии.

Коренизация – это когда сербам, которые живут на Черной горе, сказали, что они, на самом деле, не совсем сербы, а черногорцы. Почему? Потому что они живут на Черной горе. А болгар, которые жили в Македонии, великие югославские коренизаторы ошарашили тем, что они, оказывается, потомки Александра Македонского. Почему? Да потому что они живут в Македонии. Звучит как бред, но на этом вырастили поколения. И вот, когда «южнославянский СССР» (Югославия) распался, к северу от Греции и к западу от Болгарии возникает казусное государство Македония (бывшая югославская республика Македония), населенное, вроде, болгарами. Но самое драматичное, что там вырастили на своей мифической историографии (свои Грушевские) поколение с классической «нетрадиционной этнической ориентацией». У них нет общей памяти с болгарами – хотя и говорят на болгарском языке, болгарами они себя не считают, но считают, что они потомки Александра Македонского, как минимум, по прямой линии от царей Пеллы и Вергины. А мы, греки (по их Грушевским), получаемся чем-то вроде балканских финоугров (т.е. примазались).

Трудно скрываемый расизм характерен как для македонской, так и для украинской историографии. Мягко выражаясь, «не научно» утверждать, что жители современного Киева более чистокровные потомки князя Владимира, чем жители Москвы (которые, «как известно», все поголовно татары). Т.е. печенеги на Украине просто «мимо проходили». Расизм – это не наука, это диагноз.

Ну, а коренизация – это приватизация истории «по месту жительства»

Интересна реакция Греции и Болгарии на этот феномен «македонской идентичности бывших болгар». Греция напрочь отказалась признавать название Македония за данным государством, т.е., с нашей греческой точки зрения, пресловутое «право нации на самоопределение» не означает права воровства чужой истории, и мы добились своего. Официальное название данного государства в ООН – «Бывшая югославская республика Македония», сокращенно БЮРМ. Фактически, это единственное безымянное государство в ООН, у которой сейчас обычного названия нет, но, когда эта территория входила в состав Югославии, она (территория в составе Югославии) называлась Македонией. Это то же самое, как если бы Украину в ООН называли не «Украина», а «Бывшая Украинская Советская Социалистическая Республика», так как в нынешних границах и под этим названием – «Украина» – ее никогда не было. Она является результатом распада СССР, как, в общем-то, и Македония – результат распада Югославии.

Но самое интересное – это реакция Болгарии

 

В этом государстве (Македония) находится город Охрид, бывшая столица Западно-Болгарского Царства. Считается, что именно в Охриде впервые был создан алфавит кириллица учеником Кирилла и Мефодия Св. Климентом Охридским. Здесь же веками находилась резиденция предстоятеля болгарской церкви. Ввиду огромного значения этого города для формирования болгарской идентичности  Охрид можно назвать «мать городов Болгарских» или по крайней мере одним из важнейших центров. Итак, после распада Югославии и обнаружения отдельной этнической истории македонцев (результат коренизации в основном болгар и частично сербов), двусторонние отношения между Республикой Македония и Болгарией строятся на основе совместной Декларации от 22 февраля 1999 года, по которой Болгария, с одной стороны, признает Македонское государство, но при этом – далее цитата из договора:

«Болгария продолжает считать государственный язык Республики Македония диалектом болгарского и ожидает от властей этой республики прекращения агрессивных шагов и дезинформации по отношению к болгарской истории».

Таким образом, Болгария не признаёт «нетрадиционной этнической ориентации» македонских болгар, которые убедили себя, что они потомки Александра Македонского, и ждёт, пока они одумаются и перестанут верить в свои мифы. Так как народ – это не одно поколение, а их историческая совокупность (и это касается не только прошлых поколений, но и будущих), и, если одно поколение сошло с ума, забыв о своем прошлом, это не означает, что их дети не одумаются.

Какое это имеет отношение к Украинскому кризису? Прямое. Советую посмотреть знаменитое майданное видео в Ютьюбе с эпатажным названием «Никогда мы не будем братьями». Тут миловидная русская девушка неплохим слогом на родном для нее русском языке объясняет русским, что она – уже не русская. Этот ролик посмотрели уже несколько миллионов человек, посмотрите и вы, не пожалеете (а может, и ребенка пожалеете).

 https://www.youtube.com/watch?v=Qv97YeC563Y  

Этому ребенку и объяснить невозможно, что она – результат социального эксперимента коренизации (туземизации) части русского народа, да она и термина-то такого не знает. Политика коренизации только началась при СССР и была приостановлена, но не свернута. После развала СССР в «бывшей Советской Социалистической Республике Украина» политика коренизации была доведена до логического завершения. Выросло первое нерусское поколение бывших русских, которое уже умылось кровью и в порыве беснования готово воевать со своим прошлым (а все прошлое украинцев – русское).

История эволюции термина ‘украинец’ абсолютно идентична истории эволюции термина ‘македонец’. Точно так же, как понятие ‘македонец’ всегда было географическим: македонцы греки, македонцы болгары, македонцы сербы, есть даже македонцы албанцы (их сейчас в этом государстве около 30% населения), так и термин ‘украинец’ был изначально географическим. Только после двух параллельных экспериментов коренизации (туземизации): в Югославии – с сербами и болгарами и в СССР – с русскими, – понятия ‘македонец’ и ‘украинец’ получили нетрадиционное этническое наполнение.

Можно провести параллели и с эволюцией македонского диалекта болгарского языка и диалекта западно-русских земель, который когда-то назывался «русская мова». В 1945 году, в рамках создания «Социалистической Республики Македония» в составе Югославии, политическим решением македонские диалекты болгарского языка (их несколько) были объявлены отдельным языком, и началось формирование «литературной версии». До 1945 года все это считалось диалектами в основном болгарского и, с большой натяжкой, сербского языков. То же самое произошло с рождением «литературного украинского». На протяжении веков разные диалекты западнорусских земель назывались «русськая мова» (так свой язык называли его носители, история – это взгляд современника). Этот лингвоним применялся не только к народно-разговорной речи, но и к письменному языку – так называемому западнорусскому языку – государственной канцелярией Великого княжества Литовского (со стороны виднее).

В научных работах царской России XIX века по отношению к языку малороссов применялось такое название, как «южнорусский язык» или «малороссийское наречие». Причем, сами малороссы (не малость русские, а жители Малой России) считали, что их язык ближе к древнерусскому, чем новый литературный русский (не без основания). И огромное количество лингвонимов из малороссийского языка было органично интегрировано в литературный русский. Но все это понималось современниками как внутрирусский диалог. Это как диалог двух жильцов одного «языкового дома», которые, хоть и разные, похожи друг на друга до неузнаваемости. И просто спорят, кто из них выше, а кто ниже (как на фотографии).

Только лишь после 1917 года в рамках ленинской коренизации термин ‘малорусский язык’ (русськая мова) постепенно вышел из употребления и был заменен на термин ‘украинский язык’. Почему? Потому что в этом словосочетании нет слова ‘русский’ ни в какой вариации (русський, малороссийский, западнорусский и т.п.), он уже не русский (теперь он, оказывается, братский). Классический пример – Букварь «южно-русского» языка (1861 год), изданный знаменитым на современной Украине Тарасом Шевченко. Т.е. сам Тарас Шевченко называл этот букварь «южнорусским» и свои личные дневники вел на русском языке. Но об этом быстро забыли, так как малороссийский язык он не «малость русский», а язык Малой, но – России (то есть он тоже русский). Та же проблема с термином ‘южно-русский’ – эти термины не убрали, их просто обрубили. Ленинская коренизация не подменяет смыслы – она их обрубает.

Представьте себе: если из словосочетания южно-русский язык убрать вторую часть, получится южный язык, т.е. язык южной Окраины – украинский (причем со своей письменной, т.е. литературной версией). Так получается язык туземцев.

С таким же успехом через пару поколений могли бы создать литературный сибирский или литературный дальневосточный (Дальний Восток ведь тоже Окраина). В Югославии делали то же самое. Все это происходило в рамках построения Югославской и Советской политических наций, т.е. сербский и русский народы (искусственно разделенные изнутри) должны были стать прототипами дружбы народов, и изначально коренизация была не целью, а инструментом её достижения, и намерения были благими. Они и привели к Аду.

После распада этих стран коренизация стала государственной идеологией (целью) ввиду наличия новых государственных образований. Строили вроде Югославию и СССР, а получилось «Украина не Россия» и «Черногория не Сербия» (Черногорский язык после 2007 года, оказывается, уже тоже не сербский), и там сейчас придумывают «литературную версию». Что же касается славян Македонии – македонские, в основном, болгары и частично сербы, оказывается, потомки Александра Великого (и язык у них не болгарский)! И на этом воспитали уже целое поколение. Дети не виноваты, их так учили, но дети выросли. Это и есть наши балканские «великие Укры».

Т.е. раскололся не сосуд, а руки, которые его слепили (СССР и Югославия). А вот сосуд остался...

 

И Россия сейчас стоит на распутье: что же с этим делать?

Не надо придумывать велосипед – берите пример с болгар, ведь они абсолютно в идентичной ситуации. Поставьте себя в положение простого болгарина, которому жительница соседнего государства Македония, вполне славянской внешности, на полном серьезе, на чистом болгарском языке прочтёт стих о том, что никакая она не болгарка – она истинный потомок Александра Македонского. Из чего следует, что город Охрид (мать городов Болгарских), который она не строила, а просто там родилась, уже не болгарский город. Почему? Потому что у нее там квартира.

Т.е. девочка «коренизировалась», и у нее все нормально. И вот реакция Болгарии — это реакция народа с традиционной этнической ориентацией, т.е. болгарам плевать (индифферентно, как сейчас принято говорить), кем себя считают македонцы (хоть инопланетянами): они для болгар – болгары.

Так как народ — это не одно поколение, а их историческая совокупность (и это касается не только прошлых поколений, но и будущих), и если одно поколение сошло с ума, забыв о своем прошлом, это не означает, что их дети не одумаются.

 

Вот этого не сделала Россия после распада СССР. Россия часто выигрывает войны, но иногда проигрывает элементарный мир. После распада Союза Россия продолжала (на уровне постсоветского атавизма) репродуцировать старый ленинский миф, называя русских – братским народом. Известный слоган «украинцы – братский народ» означает: «украинцы – не русские». Вы можете себе представить человека, смотрящего в зеркало и говорящего своему отражению: «Ты – мой брат»? И вот отражение рявкнуло в какой то момент: «Никогда мы не будем братьями!», – так что не надо винить зеркало.

Ленинская политика социальной инженерии (коренизация) с разделением одного народа с одной исторической памятью на три якобы «братских» и привела к войне на Донбассе. Она развила у части русского народа комплекс младшего брата, а братский народ – не обязательно дружественный.

Каин убил Авеля исключительно из братской ревности.

Есть такая китайская пословица: «Идеальная война это та, которую удалось избежать». Войны начинаются в школах, только там они и могут закончиться. Ожидать чего-то вменяемого от украинской историографии не стоит, но как преподаётся история русского народа в самой России?

Сначала общая «Древняя» (Киевская) Русь. Потом постепенно акцент всё более смещается на восток к Владимиру, Суздали и Новгороду, а западная Русь упоминается всё реже и реже. Начиная с монгольского нашествия, внимание почти полностью переключается на восток, на Русь Московскую, и может создаться впечатление, что западнее Смоленска и Чернигова русского народа не существовало. Про существование русских западнее Московского государства вспоминают уже только в связи с Переяславской Радой. И эта схема восприятия истории не изменилась в России с распадом СССР. Таким образом, в рамках постсоветского историографического атавизма Россия сама отдала на откуп украинским националистам часть истории русского народа (называя его братским), открыв тем самым путь к возникновению нетрадиционной этнической ориентации бывших русских (коренизация).

Преподавание истории является смыслообразующим элементом образования каждого человека – в первую очередь в школе. Более того, именно в школе этот предмет – обязательная составляющая воспитания, формирования  идентичности, навыков самостоятельного гуманитарного мышления. Повторюсь, "терминологическая бомба замедленного действия, с "автономизацией" термина  "Русь" от своего же смысла  "Росс-ия" заложенная Ленинской коренизацией, взорвалась после распада СССР".

Так складывается ситуация, когда административное дробление на отдельные политические нации (государства) приводит к расколу общенародной исторической памяти (этнораспад).

 

Но, как это часто случалось с русской историей, историческую память огромного народа невозможно стереть мелкими пакостями интеллигенции. У русского народа есть одна специфика – он есть даже тогда, когда его уже в принципе не должно быть (сербы тоже такие). Сейчас на Украине сложилась парадоксальная ситуация: именно русские «на Украине» – коренной народ, а не украинцы, так как русские «на Окраине» жили до возникновения «в Украине» украинской идентичности как чего-то отдельного от общерусской исторической памяти.

Сегодня русских на Окраине в буквальном смысле миллионы (я сейчас не о Донбассе). Сколько именно русских на Украине? Это вопрос не статистики – это вопрос совести. Какая разница, что там в паспорте написано? Народы (этносы) формируются по совести, а нации – по паспорту. История – это вопрос не столько науки, сколько совести (или, как сейчас принято говорить, «субстантивный вопрос»).

Что делать? Пора возвращаться к традиционным ценностям – это касается и этнической ориентации. Тому есть пример.

Что такое традиционная этническая ориентация?

Есть один единственный восточноевропейский народ, который волею судьбы не пережил социального эксперимента научного атеизма в качестве гос-религии (хотя пережил многое другое) и сохранил традиционную этническую ориентацию, несмотря на наличие двух политических наций. Современные киприоты – это взгляд в русское прошлое украинцев, до коренизации.

 

Политическая нация (государство нового времени) – это всего лишь надстройка на огромном историческом теле народной (этнической) памяти, но одно и другое друг друга не отрицает. Зачем придумывать новый народ (этнос) при наличии нескольких политических наций (государств)? Берите пример с греков (хотя таких примеров много). У нас вот, у греков, один народ (этнос), у которого огромная история, но при этом две молодые политические нации – Греция (государство основано в начале XIX века) и "республика Кипр" (отдельное государство с 1960 года). Причем, отличия между этими государствами (политическими нациями) больше, чем отличия между Украиной и Россией. Греция – член НАТО, а вот Кипр – не член (что делает ему честь).

На Кипре левостороннее движение, в Греции правостороннее  и мы постоянно попадаем в аварии, когда ездим друг к другу в гости. Были и конфликтные ситуации между двумя греческими государствами (политическими нациями), например, свержение архиепископа и президента Кипра Макариоса греческими «черными полковниками» в 1974 году, которым воспользовались турки и произошла аннексия северного Кипра Турцией. Языковые отличия радикальные: когда грек-киприот из какой-то глухой деревни говорит с греком из Греции на разных диалектах греческого языка, отличия между русским и украинским языками просто блекнут

Мы жили под разными завоевателями абсолютно отдельно: Греция под турками, Кипр, в основном, под крестоносцами, немного под турками и в последний период перед независимостью вообще под англичанами. И бытовые отличия между нами, ввиду разного исторического пути, есть. Просто они внешне не так видны (это как греки не могут понять, в чем отличие между русскими и украинцами). Тем не менее, и греки из Греции, и греки-киприоты, несмотря на то, что представляют две отдельные политические нации (два отдельных государства), существенно отличающиеся друг от друга, тем не менее, считают себя частью одного народа (этноса), и нам безразлично (индифферентно, как сейчас принято говорить), что государства два, а народ один. Я сам служил в греческом контингенте войск на Кипре (там есть греческие военные базы), и не понаслышке знаю, что киприоты – большие патриоты своего государства, которое им обеспечивает более высокий уровень жизни, чем греческая республика. В общем, «Кипр – цэ Британия», и горды они своим государством (политической нацией) очень даже. Но если киприоту даже намекнуть, что он не грек (ввиду того, что он отличается от грека из Греции похлеще, чем житель Полтавы от жителя того же Брянска или Твери) он, мягко выражаясь, сильно обидится, и это – в лучшем случае. Почему? Потому что у него «традиционная этническая ориентация», т.е. он воспринимает все свои этнокультурные отличия от континентальных греков как богатство и многогранность общегреческой исторической памяти.

Так было всегда, причем, не только у греков, но и у многих народов, в том числе и у русских до коренизации (туземизации).

Политические нации – ситуативны и в лучшем случае являются объектами политики, в то время как народ – субъект истории. В общем, у вас сейчас три государства (три политические нации), но русские, белорусы и украинцы – один народ (этнос). Это видно даже по тому, как вы ссоритесь. А вот политические нации (государственные системы) очень даже разные. Белоруссия – это антиолигархическая Русь с тенденцией к тоталитаризму. Украина, напротив, – это олигархическая Русь с тенденцией к феодализации. Российская Федерация – что-то среднее между ними. Можно бесконечно спорить, какая из этих трех политических наций (государственных систем) более правильная, но они все три – русские. Любая попытка придумать отдельный украинский или белорусский народ (этнос) ввиду попытки построения украинской и белорусской политических наций (государств) неизбежно приведет к созданию мифической историографии. Народ – это общая память. До чего так можно докатиться?

В современном мире есть множество абсолютно успешных политических наций. Австрия (которая не Германия), США (которые не Великобритания), Австралия (которая также не Великобритания), Новая Зеландия (которая не Австралия) и т.д. и т.п. Все эти государства (политические нации), имеют сложный и многогранный этнический состав, например британская политическая нация состоит в основном из этнических англичан, шотландцев, валлийцев (уельсцев) и этнических групп территории северной Ирландии. Причем, некоторые этнические группы могут выделиться в отдельную политическую нацию, как это уже произошло с основной Ирландией и чуть не произошло с Шотландией.

Одной из самых успешных политических наций современности является Канада, но и там есть свои проблемы. И вот – представьте себе такую ситуацию: Французский Квебек решил выйти из состава Канады и создать свою новую политическую нацию («Квебек – не Канада»). Но при этом, в каком-то порыве безумия квебекцы решили, что никакой «общей памяти» с французами у них нет и быть не может. А то, что их предки считали себя французами, это их (предков) заблуждение.



И оказывается, что «на самом деле» девиз Квебека «Je me souviens» (в переводе с французского – «Я помню» как французская версия Дельфийского термина «познай себя») ни в коем случае не означает того, что квебекцы имеют «общую память» с французами, нет и еще раз нет. А слово ‘Квебек’ не является географическим термином, который в переводе с языка индейцев означает «место, где река сужается» – это все «клятые парижане придумали». «На самом деле», девиз Квебека «Je me souviens» означает, что квебекцы – это истинные потомки племени каких-то «Квебов».

 

К чему это я? Есть такое состояние сознания – «когнитивный диссонанс».

 

После того, как географический термин ‘украинец’ перестал быть географическим и стал этническим (в новой украинской историографии) в человеческом сознании возникает смысловой парадокс (когнитивный диссонанс). Одно дело, когда термин ‘Украина’ – географический, окраина как форпост, передняя линия обороны и т.п. Другое дело, когда термин становится этническим. Самодостаточный народ не может, в сущности, быть «окраинным» собственно к себе (сам термин унизительный). И украинская интеллигенция (а это стадия русской) подалась во все «интеллектуальные тяжкие» Среди прочих популярных версий следует вспомнить выведение происхождения слова ‘Украина’ от понятия «окраянная» (чем-то ограниченная, окруженная, отделенная) и от понятия «край» (родина, родная земля). Слабость этих версий в их натянутости, поверхностности, потому что указанные значения бытуют у всех славян и чем-то особенным не идентифицируют отдельный народ. Они не являются предметом гордости для этого народа.

Дошло до маразма (слово ‘маразм’ в переводе с греческого языка означает ‘увядание’). Так, слово ‘Украина’ стали связывать со славянским племенем Укров (укране, укры, украны, укряне), которые действительно жили в Балтийском Поморье (IX – XII века.) Это племя действительно известно из исторических сообщений немецких хронистов. Почему именно эти Укры, а не Поляне или кто-то еще? Потому что название оказалось случайно созвучным с Украиной. Ну, а то, что название племени Укров связанно с рекой Укер (нем. Uecker), протекающей в междуречье Эльбы и Зале, уже никого не волнует.

Ведь надо же как-то аргументировать то, что современные украинцы – «не русские», а все их предки считали себя русскими – что западные украинцы (до Талергофа), что восточные (до коренизации).

Так и провоцируется когнитивный диссонанс. И тут рождается новая украинская мифология (националистическая историография), которая готова приватизировать и Малую Россию, а если получится – и Большую.

Псевдонаучность характерна для националистической историографии так как для нее важно НЕ «то что было» (история), а то «что будет» (политика). 


 

Национализм как неоязычество

Если перевести слово ‘национализм’ на церковно-славянский,
получается язычество’ (от слова ‘языцы’‘народы’).

Естественно, переводить современный термин ‘национализм’ на церковно-славянский ‘язычество’ несколько некорректно, так как в те далекие времена самого термина нация  просто не было (понятие нация - это государство нового времени).  Но, глядя на украинский кризис, задаешься вопросом: а есть ли что-либо нового в этом «новом времени», кроме новых технологий? Если национализм – это термин нового времени – это не классическое язычество, а в большей степени неоязычество, где вместо национального Бога (Зевс, Перун и т.п.) используется «национальная идея», т.е. идеологическая конструкция. Если перевести словосочетание ‘языческий культ’ на современный язык, получится ‘национальная идея’. Но украинскую национальную идею нельзя назвать толком даже мифом.

В случае с мифом «подготовка и наработка смыслов происходит методом проб и ошибок в течение нескольких поколений, встраивается в пралогическое мышление, усиливая некоторую сопричастность к традициям и культуре в рамках коллективных представлений» (это если по старику Дюркгейму).

А если простым человеческим языком, то Троянская война для древних греков сыграла ту же роль что и Сталинградская битва для потомков тех, кто в ней победил, и это та память, которой стоит гордиться будущим поколениям, ибо эта битва – сама по себе легенда. И причем тут Бандера с Шухевичем? Они сюда просто не вписываются. Таким образом, украинцам предлагают отказаться от живой легенды ради сомнительного мифа. Кому это надо? 

Сепаратизм региональных элит 

В случае с новой украинской националистической историографией мы сталкиваемся с продуктом политической деятельности узкой группы людей (национализм – это зачастую сепаратизм региональных элит), которые пытаются вытеснить с помощью новой историографии логическое мышление и изменить историческую память народа с целью не просто захвата власти, но и аргументации её удержания. Если миф может существовать в народе без административного ресурса, то национализм существует только ради власти на отдельно взятой территории (административный ресурс). Поэтому бывшие партийные функционеры и лидеры комсомола поздней УССР после распада страны так легко перекинулись с девиза «Украинцы – братский народ» (украинцы не русские) к девизу «Украина – цэ Европа» (украинцы лучше русских).

Я сейчас выскажу не совсем стандартную мысль для русского слуха: тезис «украинцы – братский народ» – это мягкая форма бандеровщины. Бандера утверждал, что украинцы – не русские, и тот же смысл заложен во фразе «украинцы – братский народ» (они – не русские). Это не означает, что у русских нет братских народов: те же татары (волжские), которые последние 500 лет воевали во всех войнах на стороне России (и неплохо воевали) – братский народ, те же сербы – братский народ («по делам их познаете их»).

Ну, а вся эта партноменклатура поздней УССР – это «братушки», которые после распада огромной страны в лучших традициях русской интеллигенции так легко «пере-гладились» в украинских националистов по одной простой и тривиальной причине. У этих «деятелей» появилась возможность не отчитываться перед Москвой (и клясться в верности братского народа), а напрямую и без посредников осваивать кредиты МВФ. Украина вышла и состава СССР с нулевым госдолгом, сейчас он составляет десятки миллиардов долларов (спекулятивный олигархат). К этим "деятелям"  в огород бриллиант упал, просто фантастика

Естественно, народу нужно как-то объяснить, зачем ему это надо. Девиз «Украина – не Россия» основан на двух версиях национализма – потребительском и интегральном.

Есть два наиболее ярких типа национализма: потребительский и интегральный.

Классическим примером потребительского национализма являются США, в русской вариации – это Евромайдан, причем, вариация именно русская. В России часто принято говорить, что Майдан устроили какие-то бандеровцы, фашисты и нацисты, но реальность еще драматичней.

Майдан – натуральное выражение потребительского национализма.

Как русский может стать европейцем?

Если классическое неоязычество (интегральный национализм) имеет для Украины периферийный характер (Западная Украина), сейчас появилось такое понятие, как русскоязычный украинский национализм, применимый уже к основным регионам страны. И вот это – правда, что-то новенькое.

«Русскоязычный украинский национализм» в меньшей степени идейный и в большей степени потребительский. Все-таки человеку, получившему советское образование, а таких на Украине много, невозможно считать Бандеру героем. Советское образование, несмотря на все свои идеологические перекосы, было одной из лучших массовых образовательных систем в мировой истории. Так что интегральный национализм (неоязычество) может быть популярен среди полуобразованной молодежи, и он вроде бы почти невозможен для людей среднего и старшего возраста

Евромайдан — это синдром человека постсоветского пространства, человека, потерявшего родину. Ведь для того, чтобы русский человек стал европейцем, он должен стать евро-украинцем, и тогда его примут в «Царствие Небесное на Земле» – в Евросоюз. И ведь русские «повелись» (не все, конечно). Естественно, Таможенный союз по сравнению с Евросоюзом в плане мягкой силы (т.е. информационной мифологии) умело преподносился в средствах массовой информации Украины как «таежный союз», где, как известно, хозяин – медведь. Честно говоря, когда смотришь на финансовый блок российского правительства, создается впечатление, что русский либерализм, он как русский бунт "бессмысленный и беспощадный".

И тут срабатывает классический рефлекс человека постсоветского пространства (человека, потерявшего родину) – «свалить на Запад», причем в данном случае всей страной.

 

Если для этого русскому человеку надо убедить себя, что он украинец, – «да легко!», ведь есть понятие ‘политическая нация’. И тут главный вопрос первого русского Майдана – февраля 17-го – повторяется в виде фарса:

«Зачем русским Россия?»

 


  

В майданном угаре, та маниакальность, с которой русские (на Украине) называют себя евро-украинцами, уже смахивает на «русскую секту свидетелей Майдана», они и пол, у себя в доме, готовы креативно выкрасить, в цвет флага Евросоюза. Бывшие малороссы (не "малость русские" а жители "Малой России") прошедшие через горнило коренизации, докатились до состояния микро-европейцев (на правах дальних или бедных родственников). В этой мифологии Россия преподносится как агрессор, который сначала агрессивно подарил Крым (не спросив ни у жителей Украины, ни у жителей Крыма), а потом вежливо забрал (спросив на этот раз всего лишь у жителей Крыма). А вот евроинтеграция – это классическое «светлое будущее», в которое так привык верить советский человек. И ничего, что евроинтеграция отличается от Евросоюза как миф от реальности. Это как отличие светлого коммунистического будущего от серой социалистической реальности позднего СССР с его тотальным дефицитом не только материальных ценностей, но и духовных.

Серость этой реальности на Украине со времен распада СССР просто приобрела цвет хаки и настолько сгустилась, что становится в условиях практического дефолта экономики чем дальше, тем более невыносимой (я сейчас о народе, а не об элите, к которой «в огород бриллиант упал»). Национальная идея (или национальное отчаяние), которая объединяет русскоязычных и украиноязычных жителей огромной территории постсоветского пространства, проста как любой миф – евроинтеграция. Это чистый миф, так как на западе Украину ждут так же, как Турцию, которая подписала свой договор о евроинтеграции 50 лет назад, имплементировав все условия договора. Что она получила взамен? Ничего! Точнее, два дефолта, несколько периодов гиперинфляции и политической нестабильности в условиях увеличения европейского экспорта в Турцию.

Сам Евросоюз сегодня находится в глубочайшем внутреннем кризисе, и тут сейчас не до Украины. Что касается НАТО, то Украина без Крыма, как Турция без Босфора и Дарданелл.

Итак, любой фарс (евроинтеграция) недолговечен, эта шоколадная иллюзия растаяла на глазах. Что касается Украины, то главным результатом майдана стал дефолт реального сектора экономики. Естественно возникает вопрос: кто виноват? Конечно русские (у бывших русских всегда виноваты русские). И тут на смену потребительскому национализму (Евромайдану) приходит интегральный.

Ведь для того, чтобы свалить все беды украинцев на русских, надо убедить русскоязычных потомков красноармейцев, что они сами – нерусские.


У украинского интегрального национализма как у любого мифа есть и свои истуканы – Донцов, Шухевич, Бандера. Эти вполне себе исторические персоны (Донцов вообще умер в 1973 году) настолько идеализированы в определенных кругах, что это уже напоминает то, как древние греки много веков назад одного вышибалу из Фив объявили Гераклом и вообще сыном Зевса. Если на этих мифах вырастить одно поколение, то оно и начнет кричать «Украина превыше всего!», как когда-то кричали «Германия превыше всего!». Это вопль язычника, вставшего на путь войны. Но у украинского национализма есть одна суицидальная специфика: он антирусский по своей сути, а война с русскими – это по определению суицид. Здесь корректнее говорить о суицидальной секте.

Поколение фейсбук-самоубийц


На большей части территории «бывшей Советской Социалистической Республики Украина» война не идет, но проходит мобилизация, и детей забирают на убой (война с русскими). История нации – это история территории с момента создания (на этой территории) государства (народ может существовать и без государства). Фактически – это первая война молодой украинской нации или, как сейчас принято говорить на Украине, «рождение нации» (бывших русских). И здесь вспоминается такая пословица:

«Когда земля смешивается с водой, она превращается в грязь,
но, когда она смешивается с кровью, она становится родиной».

Война на Донбассе нужна украинским националистам (тем самым бывшим комсомольцам, к которым в огород бриллиант упал) для рождения украинской нации (повязать кровью), причем, чем больше трупов, тем лучше. Ведь это новые герои Украины, и они умерли на войне с русскими, а значит, они сами – не русские. Война идет не за территорию, она идет за души. И тут украинская пословица «Моя хата с краю» дает сбой под названием «Повестка». Эта война ставит каждую отдельную украинскую мать перед выбором.

 

Преступна та мать, которая соглашается послать своего ребенка (призывника) в украинскую армию. Причем это – преступление именно старшего поколения, так как дети, получившие анти-образование в новых украинских школах и читающие не книги, а посты в фейсбуке, забыли что:

Война с русскими – это самоубийство (тем более для бывших русских).

Это не война, это жертвоприношение одурманенных детей в языческом культе под названием «украинская национальная идея». Что это за идея такая? Превращение русских в анти-русских – только так они смогут стать «бывшими».

Но, если говорить правду, на Донбассе "русские рубят русских" просто одни помнят, что они русские, другие – нет.

Слово «по-беда» означает «чья-то беда» (по-бедам идет победитель), и война на Донбассе – это общая беда русского народа, и в этой войне не может быть победителей, потому что беда – общая. Народ – это не только общие победы, но и общие беды. Но у беды есть причина.

Говорят, что победа – это еще и «после беды» (для тех, кто победил), т.е. это конец лихолетья в результате битв, трудов и лишений. Лихолетье в русской этнической истории началось с ленинской политики коренизации (туземизации) части русского народа.

Если этого не понимать, то сама Россия может стать Украиной (война то гибридная).  

                                                                                              Русское язычество

(или, как сейчас принято говорить, украинский национализм)

Если получилось «дерусифицировать» исконно русские земли, назвав их Окраиной, а русских людей довести до того, что на вопрос «кто ты по национальности?», человек абсолютно искренне отвечает «я – туземец» (слово «украинец» означает житель Окраины), почему то же самое не может произойти и с Сибирью или Дальним Востоком при первом же ослаблении российской государственности? Тогда и Россия распадется на «коренизированных» – московитов, пермяков, туляков, сибиряков, в общем, новых кривичей и вятичей, для которых русская интеллигенция обязательно придумает отдельную (друг от друга) этническую историю, и объявит их всех братскими народами. Это и произошло на Окраине, которая для коренизированных русских уже «в-Украина». Но если это произойдет с теми, кто еще помнит, что они русские, бойня на Донбассе покажется детским садом, потому что у туземцев всегда виноваты туземцы (постмодернистская первобытность).

По сути, интеллигенция это русский интровертный (направленный внутрь) нацизм. Если германский нацизм был экстравертным, то есть ССовские язычники (СС, в отличии от Вермахта, была религиозной сектой),   ставили целью уничтожение не немцев, а других народов (евреев, славян и т.п), то русские интеллигенты уничтожают историческую память своего народа, народ без памяти перестает существовать (геноцид). Идол, это обожествление человеческих иллюзий и интеллигенция- это русская языческая секта, которым стыдно не перед Богом, а перед Европой. И если Европа сказала, что украинцы не русские - это воля их Бога. При том, что той Европы, которая существует в болезненной фантазии интеллигентов нет на самом деле. Интеллигентность лечится насильственным переселением в Европу.

Бог с ней с либеральной интеллигенцией, но многие русские патриоты ни как не могут понять почему же, во время всех этих событий на Донбассе крайне правые русские националисты стали добровольно  приезжать из России на Донбасс и записываться НЕ в ополчение Донбасса, а наоборот в такие карательные батальоны национальной гвардии Украины как "Азов". И это тоже, что то новенькое.... 

Патриотизм как традиционная ценность,
национализм – как нетрадиционная

Патриотизм абсолютно традиционен, он может собрать племена в народ в рамках общих (универсальных) ценностей. Так произошел этногенез древних греков (в рамках Олимпийских игр), так произошел этногенез средневековых русских (в рамках крещения), так произошел этногенез новых арабов (после Пророка). Патриотизм – слово греческое, πατριώτης – соотечественник, πατρίς – отечество (от слова отец). Т.е. патриотизм – это всегда вопрос нравственный, и он абсолютно традиционная ценность для мировой истории.

Что такое русский патриотизм на конкретном примере? Есть такой человек – Сергей Кужугетович Шойгу. Он по матери – русский, по отцу – тувинец, а «по национальности» – министр обороны Российской Федерации. Человек принадлежит тому народу, которому он служит. 

Национализм, с другой стороны, – не служение, а потребление. Как следствие он неизбежно приводит к дискриминации, либо на этнической почве, либо в материальном плане. Но самое главное - это феномен нового времени, и «ценность», мягко выражаясь, нетрадиционная (как нетрадиционная семья). Даже если очень постараться,  корни национализма невозможно увести далее 1750 года. По сути позже - это один из побочных эффектов индустриальной революции (потребление). И не имеет значения рассово, классово, или либерально обосновано, это самое потребление. Национализм нетрадиционен для человеческой истории. Считается, что сам термин ‘национализм’ впервые ввели в употребление в XIX веке философ Гердер (в Германии) и аббат Баррюэль (во Франции).

Национализм крайне вреден для крупных народов и их государств. В многонациональной стране национализм антипатриотичен, так как в логике потребления (национализма) всегда "кто то лишний". В патриотизме напротив лишних не бывает, и любой потомок негра может стать великим русским поэтом.

Патриотизм может создать империю, как следствие, суждение «Багратион есть русский полководец» не содержит логического противоречия, так как он верой и правдой служил России, хотя князь был чистокровным грузином. А чистокровная немка,  Екатерина Великая, Великая русская императрица. Национализм, с другой стороны, это нетрадиционный патриотизм (потребительский). Национализм  империю может только разрушить.

На  традиционных ценностях (в том числе и этнических) строились стабильные общества и их государства. Современная Россия, в этом смысле, традиционное общество, но при этом еще и огромная страна, где равноправно живет большое количество коренных народов. Таким был и древний Рим (после эдикта Каракаллы), таким был и средневековый Рим (Византия). Западные империи несмотря на искренние  попытки имитировать Рим, постоянно скатываются к логике "элитных наций", (сегодня экономически элитных). Современный Евросоюз с его (в очередной раз) "элитными немцами" тому пример. Еще раз повторяю, политические нации – ситуативны и, в лучшем случае, являются объектами политики, в то время как народ – субъект истории. Простой пример - одной из самых мощных политических наций мировой истории, бала советская политическая нация, но нет государства нет и нации. А русский народ (этнос), был до СССР, был при СССР, а сейчас принимает Крым домой. И ничего, что либеральная интеллигенция кричит,  что цена слишком высока.

Государствообразующим  этносом все еще огромной России являются русские, но как только сумасшедшее новшество национализма, подменяет собой традиционный патриотизм, крупные народы и их государства начинают распадаться. И распад происходит либо по племенному признаку (интегральный национализм), либо в рамках великого философского вопроса: «А где вкуснее кормят?» (потребительский национализм). Происходит расчеловечивание, народы опускаются до состояния «паспортизированных племен». Если сытые, ведут себя… «интеллигентно», если нет, готовы душу продать, даже не за айфон, а за "кружевные трусики".

Это и есть постмодернистская первобытность.

В этом смысле новая украинская, "майданная" идентичность, является примером  "дегенерации" (этот термин означает - упрощение, обратное развитие) части огромного русского народа, до состояния безымянного племени  (слово украинец означает житель окраины).

В языке, на котором писал великий Пушкин, единственным этносом, который обозначается не существительным, а прилагательным, является  русский этнос. Но когда русского человека лишают и истории русской Галичины (которая, оказывается, всегда была "свидомой"), и истории русской Малороссии (которая, оказывается, всего лишь "малость русская") и русской Великороссии (которая, оказывается, тартария), и Великой Отечественной (которая, оказывается, вторая мировая), ему уже некуда приложится как к иконе. И тогда, из прилагательного "русский", от вопроса какой? Он становится существительным, от вопроса кто? Если не русский, то кто? И если французам говорят что они французы, британцам что они англичане, валийцы, шотландцы и чуть чуть ирландцы, эфиопам что они эфиопы, то новая украинская историография (ленинского происхождения)  бедным украинцам говорит что "так оно и есть". То есть они НИКТО (слово украинец означает житель чьей то окраины - туземец). Парадоксально, но в этих условиях быть русским на Украине, становится легко, так как, это означает - оставаться цивилизованным человеком (от слова какой?).

И тогда, после распятия (национализма) приходит Воскрешение...

Потому что возврат к традиционным ценностям – это когда все нетрадиционные уже испробовал, и невольно хочется помыться. И тогда русские начинают вспоминать, что они русские.


 

 Когда русские вспоминают, что они русские 


По замыслу современная Украина (особенно после Майдана) должна была стать проектом создания «нации бывших русских», но именно Майдан привел к диаметрально противоположным результатам. Русские начинают вспоминать, что они русские (Донбасс – только начало). И, как сказал древнегреческий философ Гераклит:

ХХ век – это век «светских религий»: коммунизма, нацизма, либерализма и т.п. Все эти «измы» начинались как научные теории, но постепенно эволюционировали в классические вероисповедания со своим сонмом святых и еретиков, непререкаемых текстов и их апокрифов. Это – «религии без Бога», со своими священными войнами, в которых было убито самое большое количество людей за отдельно взятый век в мировой истории.

После распада СССР (культ атеизма) началось второе крещение Руси, и оно – только началось.

И, как при первом крещении тысячелетней давности, противопоставляются два фактора: православие и язычество (национализм). Земля, которую 1000 лет назад крестили греческие епископы, сегодня, с духовной точки зрения, вернулась к состоянию до крещения Руси. До крещения князя Владимира на Руси были православные храмы (просто их было очень мало), и они были наряду с храмами, где отправляли языческие культы. Еще раз повторяю: не все языческие культы жестокие, и очень редко, когда они имели (или имеют) суицидальные ритуалы.

Зайдите в любой храм в современной Украине и спросите батюшку, благословляет ли святой отец посылать ребенка на самоубийство (война с русскими). Если благословляет, пойдите в другой, потом в третий, четвертый… так вы найдете православный храм. И я сейчас не только об униатских капелланах или разных сайентологах (тем более не об интеллигентах с их «эстетикой мысли»), я больше о тех раскольниках, которые лгут, что они православные.

Так называемая «Украинская церковь Киевского патриархата» – это раскольники (Киевского патриархата никогда в истории не было), они не приняты в молитвенное общение ни одной из поместных церквей вселенского православия. Эти сектанты имеют такое же отношение к православию, какое имеет ИГИЛ к Исламу. Эти люди стояли на Майдане, и эти люди благословляют войну на Донбассе (при этом молятся за мир), они себя называют православными иереями, но – «по делам их познаете их». Только так можно отличить служителей культа (национализма) от служителей Бога.

На уровне смысловой символики – это столкновение Тризуба и Двуглавого орла. Тризуб – это языческий символ дохристианской Руси (и не только её), который на Руси использовался некоторое время и после крещения (сейчас – герб Украины). Ну, а двуглавый орел хоть и древнее Константинополя, но в общерусской исторической памяти – это символ крещенной Руси (в греческих школьных книгах – России и русского народа). 

Когда я говорю о втором крещении, я ни в коей мере не имею в виду возрождение царской России или СССР, так как царская Россия – это империя без Патриарха, т.е. это классический «цезарепапизм», который рухнул как карточный домик в 17-м году (рухнул в Феврале). А СССР разделил русский народ на украинцев, белорусов и тех, кто называет русских «братским народом», и он тоже рухнул как карточный домик. Второе крещение – это возврат к истокам своей исторической памяти.

В греческом языке есть такое слово ‘алифия’, оно переводится как ‘правда’. Но само слово ‘а-лифиа’ означает «то, что не поддается забвению» (а – это отрицание, слово лифи – это забвение), в этом смысл слова ‘правда’ на греческом языке. Народ – это не просто общая память - это общая правда. 

И русских на Украине, несмотря на маниакальные попытки дерусификации, – миллионы (это их правда, при том, что они и есть коренной народ). Т.е. это та правда, которая их объединяет с их предками, жившими на этой земле веками. И с русскими Малой России (Малороссии), и с русскими – мучениками Талергофа. Сколько именно русских сегодня на Окраине? Это вопрос совести.

Пора возвращаться к традиционным ценностям, это касается и этнической ориентации населения исконно русских земель. Это предполагает не только раскаяние, но и покаяние. У греков есть такая парадоксальная пословица:

«Когда придумали слово извини, исчезла честь».

Раскаяние – это глубокое осознание совершенной ошибки (т.е. ленинской политики коренизации).

Покаяние, с другой стороны, – это всегда исправление ошибки, т.е. покаяние – это всегда труд. Если Апостол Петр, трижды отрекшись от Христа, раскаялся, но потом пошел путем покаяния (труд), Иуда, раскаявшись, не покаялся и совершил единственный непростимый грех (а мог стать Апостолом). Если раскаяние – это переосмысление прошлого, то покаяние – это переосмысление будущего с соответствующим движением к нему (труд). Без покаяния не будет мира на Окраине, ибо победить прошлое невозможно (все прошлое украинцев – русское), а отрекшись от этого прошлого, Украина лишает себя будущего. На Востоке у христиан есть такое предание, что Иуда даже не сразу смог повеситься: деревья, на которых он вешался, перегибались, то есть Бог продолжал бороться за этого человека. Тоже самое можно сказать и об Украине 

Для начала можно потрудится (покаяние, это труд) и вернуть словам их изначальный и традиционный смысл, потому что слова являются не только средством передачи информации (как сегодня), но прежде всего – самодостаточным источником информации (так было всегда). Повторю, на мой взгляд, самое главное в этой статье.

История эволюции понятия ‘украинец’ идентична истории эволюции понятия ‘македонец’. Понятие ‘македонец’ всегда было географическим: есть македонцы греки, македонцы болгары, македонцы сербы, есть даже македонцы албанцы. Так и понятие ‘украинец’ было изначально географическим. Только после двух параллельных экспериментов коренизации (туземизации) в Югославии с сербами и болгарами и в СССР с русскими, понятия ‘македонец’ и ‘украинец’ получили нетрадиционное – этническое наполнение. Но народ и земля – не одно и то же.